Показываем лучшие экземпляры, которые можно найти на полках независимых магазинов в ближайшие недели. Выбирай то, что хочется читать, а не то, что не надо, в обзоре Ильи Федорова.
КНИГИ, КОФЕ И ДРУГИЕ ИЗМЕРЕНИЯ
Верхняя Пышма, Успенский проспект, 99
«Власть и решение», Панайотис Кондилис
Почему ты читаешь эту статью? Потому что тебе интересна литература. А почему она тебе интересна? Потому что у тебя есть потребность узнавать новое. А почему она у тебя есть? Потому что… и так далее.
Как понимаешь, эта череда вопросов приведет нас к потайным, глубинным вещам в твоей личности, на которые будет уже совсем сложно ответить (кстати, неплохое упражнение, чтобы лучше узнать себя). Простой ответ: «Потому что я такой». А почему именно такой?
Греческий философ Панайотис Кондилис отвечает: каждого из нас сформировало некое базовое решение. Оно создало нашу картину мира. И все, что происходит с нами дальше, только подтверждает и выражает ее. Все наши идеи, ценности, нормы и убеждения не выбираются нами добровольно, а лишь оправдывают уже принятое решение.
Звучит не слишком утешительно, правда? Однако выводы Кондилиса, сделанные еще в 1984 году, совпадают с новейшими исследованиями нейробиологов (смотри, например, книжку «Все решено» Роберта Сапольски). Но Кондилис идет еще дальше и выводит оригинальную теорию о власти и политике.
Если интересуешься темой, то книга — must read. К тому же Кондилис — один из самых недооцененных философов XX века. Правда, язык непростой, сразу предупреждаю. Но лично я начал читать и два часа не мог остановиться.
«Культурная индустрия. Просвещение как способ обмана масс», Теодор Адорно, Макс Хоркхаймер
В конце нулевых в интернете кочевал мультик Mr. Freeman. Черно-белый человечек с тихим вкрадчивым голосом в каждой серии жестко критиковал современную культуру и общество потребления. Мистер Фримен говорил о рабской зависимости человека от технологий, о том, что культура давно превратилась в завод, управляемый мегакорпорациями, и о том, что каждый из нас — продукт этой культуры, еще один винтик в системе.
Не знаю, как тебе, но в мои подростковые годы эти видео по-настоящему открывали глаза на реальность. И вот что интересно: без Адорно и Хоркхаймера у Мистера Фримена было бы не так много аргументов. По сути, он популярно пересказывал их идеи, сформулированные еще в середине 40-х.
Конечно, Адорно и Хоркхаймер понятия не имели о соцсетях, компьютерных играх или сериалах, под рукой у них были кино, литература и радио, но при этом их анализ исключительно точен. Диагноз, который поставил массовой культуре Адорно, полностью подтвердился в XXI веке. Адорно даже предсказал наши грустно-утешительные мемы, которыми мы отвечаем на все, что происходит в мире.
Современную критическую теорию нельзя представить без «Культурной индустрии», так что новое издание от Ad Marginem обязательно стоит прочитать.
«Нелепая история», Луис Ландеро
Люблю книги, написанные от первого лица. В лучших из них интонация, синтаксис, выбор слов героя становятся важнее того, о чем он пытается нам рассказать. «Нелепая история» Луиса Ландеро — как раз из таких.
Главной герой этой небольшой книги, Марсьяль, живет в Мадриде и работает на скотобойне. По совету своего врача (скорее всего, психиатра) он начинает вести записи, из которых сразу же понятно, что Марсьяль чрезвычайно нарциссичный, мнительный и эксцентричный человек.
Вся нелепость его истории в огромной пропасти между реальностью и самомнением. То, как он говорит, как пытается выражаться по-книжному и строить из себя интеллектуала, порой очень смешно. По словам самого Ландеро, Марсьяль похож на персонажа из немого кино, который хочет подарить возлюбленной розу, но обязательно поскальзывается на банановой кожуре и делает безумные кульбиты (оставаясь при этом абсолютно серьезным!). Следить за этим увлекательно и страшно одновременно. Особенно потому что нарциссическое расстройство Марсьяля прогрессирует, доходя до безумных форм.
Кому-то «Нелепая история» будет скучна из-за бесконечных отступлений, но если ты, как и я, любишь монологи, то прочитаешь залпом.
ПИОТРОВСКИЙ
Екатеринбург, Бориса Ельцина, 3
«Полуостров», Жюльен Грак
Я большой поклонник издательства Kongress W Press и стараюсь не пропускать ни одной их новинки. При этом об авторах, которых они издают, я почти всегда ничего не слышал. Вот и утверждение, что Жюльен Грак — один из величайших писателей XX века и «последний классик французской литературы», было для меня новостью.
Но вот я открыл «Полуостров» и понял, что это оно. Когда читаешь по-настоящему значительного писателя, в первую очередь сталкиваешься с новым для себя языком. Грак своим языком словно замедляет время. Он пишет с одной стороны очень плотные, а с другой — растянутые, изощренные в своей синтаксической сложности, тексты. Так что невольно думаешь: как эта конструкция вообще держится?
«Полуостров» состоит из трех новелл (одна из них совсем крошечная). Все они объединены темой памяти, метафизического ожидания кого-то (или чего-то) и невозможности это желание восполнить. Грак был профессором истории и географии, и пространство для него особенно важно. Его воспоминания напрямую связываются с пространством. Из-за этого путешествие, которое совершают его герои, неизменно замирает.
Если ты готов вчитываться в медленные, но абсолютно точные, описания, останавливаться вместе с Граком и даже немного завидовать его взгляду, то «Полуостров» — книга для тебя.
«Шанхайский фокстрот», Му Ши-ин
Кружатся, вечно кружатся неоновые огни
Пока в Москве гремят Маяковский и Есенин, снимает фильмы Эйзенштейн, а Мейерхольд ставит авангардные спектакли, пока в США и Европе разгорается век джаза, Шанхай переживает свое золотое десятилетие. В 20-е годы Шанхай может посоперничать по размаху с главными культурными столицами мира. Здесь невообразимая ночная жизнь (около 400 дэнсингов и кабаре), смешение самых разных людей и стилей, а еще здесь зарождается уникальное явление — шанхайский модернизм.
Молодой прозаик Му Ши-ин — один из создателей этого направления. Жизнь его будет такой же яркой, как и любимый им город: он проживет 28 лет, но за это время напишет десятки рассказов. Один из первых в китайской литературе он станет использовать модернистские приемы: монтаж, поток сознания, смену субъекта, отказ от знаков, игру с графикой и так далее.
Все разнообразие его творчества, все жанровые и стилевые эксперименты можно оценить в сборнике «Шанхайский фокстрот». Но, на мой взгляд, главная его ценность в другом: рассказы Му Ши-ина — плоть от плоти того пространства и времени, в котором они писались. Именно через них мы можем ощутить цветной водоворот шанхайской жизни 20-х годов. А это дорогого стоит.