Три года назад Лера из Первоуральска окончила УрФУ и вернулась в родной город, чтобы преподавать русский язык и литературу. В Екатеринбурге ее коллега Аня, 23-летняя выпускница исторического факультета, только начинает свой второй год работы в школе. Обе понимают, что у профессии есть обратная сторона: большая нагрузка, документация, общение с родителями, контроль и необходимость постоянно успевать за системой образования. Но обе все равно выбирают школу.
Мы поговорили с девушками и узнали, как они пришли в профессию учителя и почему продолжают работать в школах, несмотря на трудности.
Мы поговорили с девушками и узнали, как они пришли в профессию учителя и почему продолжают работать в школах, несмотря на трудности.
НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ И НОВЫЕ ВЫЗОВЫ: ЧТО ПОМЕНЯЛОСЬ В ШКОЛАХ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
За последние несколько лет у российского учителя стало больше обязательных задач. С 2023 года школы перешли на федеральные основные образовательные программы, а для ряда предметов — в том числе русского языка, литературы, истории и обществознания — появились обязательные федеральные рабочие программы. Вместе с этим в школах закрепились новые регулярные форматы внеурочной работы: «Разговоры о важном», единая модель профориентации, курс «Россия — мои горизонты».
При этом изменилась не только содержательная сторона работы. Исследование молодых педагогов Свердловской области, которое провели в УрГПУ в 2021—2022 годах, показало: у начинающих учителей одновременно возникают сложности с документацией, планированием, дисциплиной, общением с родителями и отдельными категориями учеников. Авторы исследования говорят и об усилении контрольно-оценочной деятельности и росте рабочей нагрузки.
Для опроса УрГПУ выбрали 918 молодых педагогов Свердловской области и четыре фокус-группы. Если смотреть на причины, по которым зумеры идут работать в школы, на первое место выходит творческий характер профессии — его назвали 44,7% респондентов. Среди других привлекательных сторон — возможность проявить способности, любовь и признательность учеников, стабильность и большой летний отпуск. В фокус-группах молодые учителя чаще говорили о том, что им нравится предмет, общение с детьми и сама суть профессии. При этом причины, по которым из школы уходят, выглядят так: 70,2% участников исследования назвали низкую зарплату, 54% — психологическую нагрузку в общении с детьми, 47,8% — нагрузку в общении с родителями, 41,3% — большое количество дополнительной работы помимо уроков. Получается парадокс: молодого человека в школу приводит интерес, а удержать его должна система, которая этот интерес не всегда успевает поддержать.
При этом изменилась не только содержательная сторона работы. Исследование молодых педагогов Свердловской области, которое провели в УрГПУ в 2021—2022 годах, показало: у начинающих учителей одновременно возникают сложности с документацией, планированием, дисциплиной, общением с родителями и отдельными категориями учеников. Авторы исследования говорят и об усилении контрольно-оценочной деятельности и росте рабочей нагрузки.
Для опроса УрГПУ выбрали 918 молодых педагогов Свердловской области и четыре фокус-группы. Если смотреть на причины, по которым зумеры идут работать в школы, на первое место выходит творческий характер профессии — его назвали 44,7% респондентов. Среди других привлекательных сторон — возможность проявить способности, любовь и признательность учеников, стабильность и большой летний отпуск. В фокус-группах молодые учителя чаще говорили о том, что им нравится предмет, общение с детьми и сама суть профессии. При этом причины, по которым из школы уходят, выглядят так: 70,2% участников исследования назвали низкую зарплату, 54% — психологическую нагрузку в общении с детьми, 47,8% — нагрузку в общении с родителями, 41,3% — большое количество дополнительной работы помимо уроков. Получается парадокс: молодого человека в школу приводит интерес, а удержать его должна система, которая этот интерес не всегда успевает поддержать.
Я с детства мечтала стать учителем. Во-первых, выросла в семье педагогов, во-вторых, очень люблю школу и детей. Поэтому при выборе профессии передо мной стоял, скорее, вопрос, не куда пойти, а как потом быть со своим выбором. На удивление, родители меня отговаривали, потому что считали, что мне нужна более творческая профессия, говорили, что большая часть моей работы будет связана с бумагами и отчетами. Я знала, что будет тяжело, но настолько сильно хотела этого, что не могла представить себе другой вариант развития событий.
Конечно, не все мои надежды оправдались. Система — очень давящая штука, мне действительно приходится перерабатывать, общаться с родителями в нерабочее время, даже иногда проверять тетради по ночам. У меня действительно не всегда выходит делать уроки настолько интересными, насколько это возможно, потому что учебный план огромный и динамичный, а у меня просто нет столько ресурса. Особенно тяжело, когда в один день у тебя урок, например, в 6 классе, а потом сразу в 10 — приходится скакать с темы на тему и в моменте находить подход к детям разного возраста. Но я считаю, что учитель — мое призвание, как бы громко это ни звучало. Я уверена, что каждый день вставать в шесть утра и идти на уроки к восьми в аудитории, где тебя не всегда готовы слушать — не для всех. Но я каждый день вижу в этом смысл и отдачу, а значит, я там, где надо.
Мне нравится русский и литература сами по себе, но, наверное, еще больше мне нравится момент, когда ты объясняешь человеку что-то сложное, а потом видишь: у него получилось. Он наконец понял, почему здесь нужна именно такая запятая, или вдруг начинает по-другому смотреть на текст, который раньше казался скучным. Ради таких моментов я понимаю, зачем прихожу в школу.
— рассказывает Лера.
Наша вторая героиня Аня преподает историю и обществознание в школе с 2025 года. Для нее выбор профессии связан с самим содержанием предмета:
История мне всегда казалась предметом, который невозможно оставить только в прошлом. Когда ты разбираешь с ребятами какое-то событие, они начинают задавать вопросы уже не про даты, а про то, почему люди вообще принимают такие решения и как одно событие влияет на другое. Мне нравится этот разговор. Наверное, именно поэтому я и решила идти в школу — мне хотелось продолжать заниматься историей, но уже не только для себя. При этом вариант с написанием научных работ мне не очень нравился: хотелось больше делиться и рассказывать. После выпускного я немного сомневалась, действительно ли надо идти в школу. Решила попробовать и поняла, что историю хочется преподавать именно сейчас — не просто по учебнику, а с живыми примерами и развеиванием мифов. История привлекает меня не только как набор знаний, но и как способ лучше понимать настоящее. В обсуждении с подростками я будто чувствую, что могу на что-то повлиять.
Похожая мотивация регулярно встречалась в рассказах молодых педагогов из фокус-групп. В исследовании УрГПУ респонденты говорили, что идут в школу потому, что им нравится предмет и хорошо удается взаимодействовать с детьми. Для многих решение было связано именно с профессиональным интересом, а не с материальной стороной работы.
При этом романтизация школы быстро сталкивается с реальностью. Начинающему учителю нужно не только провести урок, но и собрать отчетность, а также быть полноценным наставником для подростков и родителей. В исследовании молодых педагогов Свердловской области самой сложной частью работы с большим отрывом оказалось заполнение различных документов — журналов и бланков мониторинга: на это указали 60,9% респондентов. 43,5% назвали поддержание дисциплины в классе, 28,4% — необходимость убеждать родителей принимать воспитательные меры в отношении собственных детей.
При этом романтизация школы быстро сталкивается с реальностью. Начинающему учителю нужно не только провести урок, но и собрать отчетность, а также быть полноценным наставником для подростков и родителей. В исследовании молодых педагогов Свердловской области самой сложной частью работы с большим отрывом оказалось заполнение различных документов — журналов и бланков мониторинга: на это указали 60,9% респондентов. 43,5% назвали поддержание дисциплины в классе, 28,4% — необходимость убеждать родителей принимать воспитательные меры в отношении собственных детей.
В университете ты в основном отвечаешь за то, насколько хорошо знаешь свой предмет. А в школе выясняется, что знать предмет — это только начало. Нужно еще объяснить его двадцати пяти людям с разным уровнем знаний, удержать их внимание, проверить работы, заполнить все необходимое и при этом остаться человеком, который вообще любит литературу.
Иногда самое сложное — не сам урок, а все, что находится вокруг него. Отношения учеников друг с другом, отношения их с родителями, их личные переживания — со всем этим приходится работать в моменте. С одной стороны, это не входит в круг моих обязанностей, потому что я не классный руководитель, но иначе не выходит. Учитель — это очень про людей, и прежде всего про воспитание и чувствование, а не про дидактику. Порой от того, насколько вдумчиво ты поговоришь с подростком на отвлеченную тему, больше зависит то, как он будет учиться и понимать материал, чем от того, как ты построишь и расскажешь урок.
— объясняет Лера.
Молодые учителя в исследовании УрГПУ также отмечали, что предметную компетентность они оценивают у себя выше, чем методическую и психолого-педагогическую. То есть университет может дать достаточно уверенности в том, что преподавать, но школа гораздо быстрее учит вопросу как это делать с конкретными детьми.
ШКОЛА СТАЛА ДРУГОЙ — И УЧИТЕЛЬ ТОЖЕ
За последние годы российская школа действительно получила больше единых требований. С 2023 года федеральные основные образовательные программы стали обязательной частью школьной системы. С 2022 года каждую неделю проходят «Разговоры о важном». С 2023 года для учеников 6−11 классов действует единая модель профориентации: базовый уровень предполагает не менее 40 часов в год, основной — 60, продвинутый — 80. В 2023 году также закрепились изменения, связанные с трудовым воспитанием и единой системой профориентационной работы.
Для учителя это означает, что работа перестает ограничиваться привычной формулой «пришел — провел урок — проверил тетради». При этом государство одновременно пытается сократить административную нагрузку: в 2024 году Минпросвещения утвердило перечень документов, которые педагоги должны готовить при реализации образовательных программ, а в 2026 году министерство вновь поддержало инициативу по дальнейшему сокращению избыточной бюрократии.
Формальное сокращение документов не обязательно означает такое же сокращение реального времени на работу. Учитель — это про общение и наставничество, и я не знаю, как это оплачивать. Конечно, хотелось бы получать надбавки за внеурочную деятельность. Но проблема в том, что ее невозможно посчитать по часам или типа того. Скрины переписок с родителями и записи разговоров приносить? Как-то странно.
— добавляет Лера.
По данным исследования НИУ ВШЭ, средняя педагогическая нагрузка в российских школах выросла с 1,2 ставки в 2016 году до 1,44 ставки в 2024-м. В городских школах — с 1,23 до 1,48 ставки. Данные РАНХиГС, опубликованные в 2026 году, показывают похожую динамику: в 2025 году средняя нагрузка составляла уже 1,56 ставки против 1,31 в 2016-м. Для учителей русского языка и литературы показатель достигал 1,62 ставки, истории и обществознания — 1,56. Одна ставка при этом соответствует 18 часам преподавательской работы в неделю.
В Свердловской области результаты отдельного мониторинга за 2025 год показывают среднюю нагрузку около 1,63 ставки и 29,4 часа аудиторной работы в неделю. Это значит, что разговор о том, что «учитель работает 18 часов», давно не описывает реальную картину.
ПОЧЕМУ ЗУМЕРЫ ОСТАЮТСЯ В ШКОЛАХ, НЕСМОТРЯ НА ТРУДНОСТИ?
Для большинства молодых людей работа учителем — не только способ заработка. Исследование Свердловской области хорошо показывает главное противоречие в профессии: с одной стороны, молодые педагоги называют низкую зарплату и психологические нагрузки главными причинами возможного ухода, с другой — 89% опрошенных сказали, что им нравится работать в школе. Возможно, поэтому у молодых учителей и появляется собственная стратегия: не игнорировать трудности, а искать внутри профессии то, ради чего они готовы их выдерживать.
Я не думаю, что работа учителем должна быть какой-то жертвой. Мне не хочется говорить: «Да, тяжело, зато я служу великой миссии». Я просто люблю то, чем занимаюсь. Да, иногда устаю настолько, что не хочу видеть ни учебник, ни компьютер. Но потом приходит ученик и говорит какую-нибудь совершенно неожиданную вещь — и ты понимаешь, что урок все-таки состоялся. Наверное, это и держит.
— делится Аня.
И это, пожалуй, главное отличие разговора о молодых учителях от разговора о кадровом дефиците вообще. В школу по-прежнему приходят не только потому, что есть хорошо оплачиваемая вакансия. Сюда идут по любви, притом очень большой. В этом плане наши героини — яркий пример такого подхода. Их выбор выглядит не как отрицание трудностей, а скорее как согласие на сложную профессию с пониманием, что у нее есть то, чего не всегда хватает другим работам: ощущение непосредственного результата.
Наверное, я не могу обещать, что буду учителем всю жизнь. Я вообще не знаю, как изменится школа и как изменюсь я. Но сейчас мне интересно. А для меня это достаточно веская причина продолжать.
— дополняет Лера.
Возможно, именно это и объясняет, почему зумеры продолжают приходить работать в школы. Дело не в том, что они не видят проблем системы и не в том, что считают труд учителя легким: интерес к профессии оказывается сильнее желания найти самое комфортное место работы. И главный вопрос, который остается внутри школы, звучит так: «Успеет ли молодой учитель полюбить эту работу раньше, чем устанет от нее?».
