Я с детства мечтала стать учителем. Во-первых, выросла в семье педагогов, во-вторых, очень люблю школу и детей. Поэтому при выборе профессии передо мной стоял, скорее, вопрос, не куда пойти, а как потом быть со своим выбором. На удивление, родители меня отговаривали, потому что считали, что мне нужна более творческая профессия, говорили, что большая часть моей работы будет связана с бумагами и отчетами. Я знала, что будет тяжело, но настолько сильно хотела этого, что не могла представить себе другой вариант развития событий.
Конечно, не все мои надежды оправдались. Система — очень давящая штука, мне действительно приходится перерабатывать, общаться с родителями в нерабочее время, даже иногда проверять тетради по ночам. У меня действительно не всегда выходит делать уроки настолько интересными, насколько это возможно, потому что учебный план огромный и динамичный, а у меня просто нет столько ресурса. Особенно тяжело, когда в один день у тебя урок, например, в 6 классе, а потом сразу в 10 — приходится скакать с темы на тему и в моменте находить подход к детям разного возраста. Но я считаю, что учитель — мое призвание, как бы громко это ни звучало. Я уверена, что каждый день вставать в шесть утра и идти на уроки к восьми в аудитории, где тебя не всегда готовы слушать — не для всех. Но я каждый день вижу в этом смысл и отдачу, а значит, я там, где надо.
Мне нравится русский и литература сами по себе, но, наверное, еще больше мне нравится момент, когда ты объясняешь человеку что-то сложное, а потом видишь: у него получилось. Он наконец понял, почему здесь нужна именно такая запятая, или вдруг начинает по-другому смотреть на текст, который раньше казался скучным. Ради таких моментов я понимаю, зачем прихожу в школу.
История мне всегда казалась предметом, который невозможно оставить только в прошлом. Когда ты разбираешь с ребятами какое-то событие, они начинают задавать вопросы уже не про даты, а про то, почему люди вообще принимают такие решения и как одно событие влияет на другое. Мне нравится этот разговор. Наверное, именно поэтому я и решила идти в школу — мне хотелось продолжать заниматься историей, но уже не только для себя. При этом вариант с написанием научных работ мне не очень нравился: хотелось больше делиться и рассказывать. После выпускного я немного сомневалась, действительно ли надо идти в школу. Решила попробовать и поняла, что историю хочется преподавать именно сейчас — не просто по учебнику, а с живыми примерами и развеиванием мифов. История привлекает меня не только как набор знаний, но и как способ лучше понимать настоящее. В обсуждении с подростками я будто чувствую, что могу на что-то повлиять.
В университете ты в основном отвечаешь за то, насколько хорошо знаешь свой предмет. А в школе выясняется, что знать предмет — это только начало. Нужно еще объяснить его двадцати пяти людям с разным уровнем знаний, удержать их внимание, проверить работы, заполнить все необходимое и при этом остаться человеком, который вообще любит литературу.
Иногда самое сложное — не сам урок, а все, что находится вокруг него. Отношения учеников друг с другом, отношения их с родителями, их личные переживания — со всем этим приходится работать в моменте. С одной стороны, это не входит в круг моих обязанностей, потому что я не классный руководитель, но иначе не выходит. Учитель — это очень про людей, и прежде всего про воспитание и чувствование, а не про дидактику. Порой от того, насколько вдумчиво ты поговоришь с подростком на отвлеченную тему, больше зависит то, как он будет учиться и понимать материал, чем от того, как ты построишь и расскажешь урок.
Формальное сокращение документов не обязательно означает такое же сокращение реального времени на работу. Учитель — это про общение и наставничество, и я не знаю, как это оплачивать. Конечно, хотелось бы получать надбавки за внеурочную деятельность. Но проблема в том, что ее невозможно посчитать по часам или типа того. Скрины переписок с родителями и записи разговоров приносить? Как-то странно.
Я не думаю, что работа учителем должна быть какой-то жертвой. Мне не хочется говорить: «Да, тяжело, зато я служу великой миссии». Я просто люблю то, чем занимаюсь. Да, иногда устаю настолько, что не хочу видеть ни учебник, ни компьютер. Но потом приходит ученик и говорит какую-нибудь совершенно неожиданную вещь — и ты понимаешь, что урок все-таки состоялся. Наверное, это и держит.
Наверное, я не могу обещать, что буду учителем всю жизнь. Я вообще не знаю, как изменится школа и как изменюсь я. Но сейчас мне интересно. А для меня это достаточно веская причина продолжать.