Год назад во дворе «Музея Андеграунда» на Добролюбова, 4 появился неформальный рестобар «Вечно Молодой». За год работы он стал заметной точкой притяжения в городе: здесь устраивают самые креативные концерты и вечеринки, показывают кино, делают масштабные фестивали, маркеты, выставки — и постоянно придумывают что-то новое. А еще очень вкусно кормят.
Мы встретились с арт-директором заведения Никитой Бобунцом и поговорили о том, как бар появился в Екатеринбурге, что происходит с клубно-барной культурой города, почему «Вечно Молодой» не хочет загонять себя в рамки и чего не хватает нашей культурной жизни.
Мы встретились с арт-директором заведения Никитой Бобунцом и поговорили о том, как бар появился в Екатеринбурге, что происходит с клубно-барной культурой города, почему «Вечно Молодой» не хочет загонять себя в рамки и чего не хватает нашей культурной жизни.
У тебя большой бэкграунд: ты много лет занимался и арт-дирекшеном, и организацией концертов, и звуком на разных площадках. Как появился импульс открыть свое заведение?
Мои родители десять лет назад перебрались в Сочи. Думали, что едут скорее на пенсию. Папа (Сергей Бобунец, солист группы «Смысловые галлюцинации» — прим. ред.) еще в песне пел: «И жить я буду обязательно у моря». Но вместо этого оказалось, что начинается новая глава в их жизни, не менее деятельная.
Я тогда заканчивал школу. Однажды утром проснулся, а они уже собрали вещи, подходят ко мне, говорят: «Никит, отпустишь нас в Сочи?». Ну, ладно.
Я тогда заканчивал школу. Однажды утром проснулся, а они уже собрали вещи, подходят ко мне, говорят: «Никит, отпустишь нас в Сочи?». Ну, ладно.
А тебя не хотели забрать с собой?
Хотели. Предлагали поступить там в военно-морскую академию или вроде того. Но я не был готов. Не очень люблю жару.
Родители в итоге быстро полюбили Сочи, нашли там квартиру и вернулись за остатками вещей для переезда. После переезда они много времени проводили в Сириусе, а он похож на город будущего: там беспилотные такси, огромные институты, олимпийские объекты. Много интересного и вдохновляющего, много новых людей.
Родители в итоге быстро полюбили Сочи, нашли там квартиру и вернулись за остатками вещей для переезда. После переезда они много времени проводили в Сириусе, а он похож на город будущего: там беспилотные такси, огромные институты, олимпийские объекты. Много интересного и вдохновляющего, много новых людей.
Только «Вечно Молодого» не хватает.
Да, все примерно так было. И, кстати, часто случались ситуации, когда где-то в стране открывалось заведение с названием «Вечно Молодой», а потом закрывалось из-за авторского права. Люди почему-то об этом не думают.
На самом деле бар с таким названием уже существовал в Екатеринбурге в 2000-х годах. Но я это плохо помню. Он был где-то возле «Гринвича», просуществовал недолго.
А в 2021 году в Сочи появился папин знакомый, который сказал: «Давайте-ка откроем бар, это же классно, будем там собираться». Родителям идея понравилась, и название долго выбирать не пришлось.
На самом деле бар с таким названием уже существовал в Екатеринбурге в 2000-х годах. Но я это плохо помню. Он был где-то возле «Гринвича», просуществовал недолго.
А в 2021 году в Сочи появился папин знакомый, который сказал: «Давайте-ка откроем бар, это же классно, будем там собираться». Родителям идея понравилась, и название долго выбирать не пришлось.
А кто за что отвечал во время открытия первого бара в Сочи?
Моя мама по незаконченному образованию модельер-дизайнер, и ей нравится делать всякие вещи руками. Она решила заняться интерьером и изначально планировала заниматься только им, но в итоге погрузилась в дело и стала руководить практически всеми процессами в баре. Например, она очень быстро познала мир крафтового пива и сейчас разбирается в нем лучше, чем большинство наших барменов. Не потому, что они плохи, просто она крутая.
Дело в том, что мы очень трепетно относимся ко всему, что делаем. Быстро поняли, что если хотим сделать классно и искренне, нужно брать все под свое управление, вплоть до мелочей, и ничего не пускать на самотек.
В сочинском баре я начал постигать основы арт-директорства. Согласовывал афиши, отбирал музыкальное наполнение. В бар начали приходить люди со всей страны: отдыхать, встречаться с отцом, общаться. Получилась крутая точка притяжения для разных людей, которых объединяет стремление сделать мир вокруг лучше. В один момент мы чуть ли не всю улицу захватили: кроме бара у нас открылся магазин эмоциональных товаров (разные качественные сувениры и мерч), а еще суши и шаурма.
Дело в том, что мы очень трепетно относимся ко всему, что делаем. Быстро поняли, что если хотим сделать классно и искренне, нужно брать все под свое управление, вплоть до мелочей, и ничего не пускать на самотек.
В сочинском баре я начал постигать основы арт-директорства. Согласовывал афиши, отбирал музыкальное наполнение. В бар начали приходить люди со всей страны: отдыхать, встречаться с отцом, общаться. Получилась крутая точка притяжения для разных людей, которых объединяет стремление сделать мир вокруг лучше. В один момент мы чуть ли не всю улицу захватили: кроме бара у нас открылся магазин эмоциональных товаров (разные качественные сувениры и мерч), а еще суши и шаурма.
Как вы решили выходить в другие города?
Когда мы активно развивали бар в Сочи, появились единомышленники, которые сказали: «Давайте в Москве и в Питере тоже откроем». Мы такие: «Ну, давайте». Мы легкие на подъем, нас долго уговаривать не надо.
В Питере быстро нашлось помещение. Оно, кстати, было первой площадкой ныне огромного концертного зала «A2», а еще в 2010-х там работал культовый клуб «Дом быта», где тусовались Red Hot Chili Peppers и все нынешние звезды шоу-бизнеса. Пока делали там ремонт, подвернулось место и в Москве. Уже отдали на подписание договор, но до последнего сомневались. Тогда же нам позвонили из «Музея андеграунда» в Екатеринбурге и сказали: «Мы знаем, что у вас бар, хотим, чтобы он открылся здесь».
Мы согласились, потому что здесь идеально сошелся пазл: музей, классный летник со сценой, вроде бы центр, но не проходной двор, уютное отдельное пространство. Вот так мы здесь и очутились.
В Питере быстро нашлось помещение. Оно, кстати, было первой площадкой ныне огромного концертного зала «A2», а еще в 2010-х там работал культовый клуб «Дом быта», где тусовались Red Hot Chili Peppers и все нынешние звезды шоу-бизнеса. Пока делали там ремонт, подвернулось место и в Москве. Уже отдали на подписание договор, но до последнего сомневались. Тогда же нам позвонили из «Музея андеграунда» в Екатеринбурге и сказали: «Мы знаем, что у вас бар, хотим, чтобы он открылся здесь».
Мы согласились, потому что здесь идеально сошелся пазл: музей, классный летник со сценой, вроде бы центр, но не проходной двор, уютное отдельное пространство. Вот так мы здесь и очутились.
Ты был готов к такой перемене и такой ответственности?
Для меня это стало неожиданностью. Жизнь поменялась кардинально. Я тогда ездил звукорежиссером по стране, это было одной из моих основных профессий. Когда открылся бар в Екатеринбурге, первое время я совмещал, но очень быстро стал заниматься только «Вечно молодым».
Никогда бы не подумал, что к этому меня приведет жизнь. Сейчас понимаю, что все, что я делал до, мне пригождается здесь. И организация мероприятий, и диджеинг, и звукорежиссура, и общение с людьми. Все было не просто так.
Никогда бы не подумал, что к этому меня приведет жизнь. Сейчас понимаю, что все, что я делал до, мне пригождается здесь. И организация мероприятий, и диджеинг, и звукорежиссура, и общение с людьми. Все было не просто так.
Насколько сильно нынешняя концепция бара поменялась по сравнению с тем, что задумывали изначально в Екатеринбурге?
Не сильно, но кристаллизация концепции — это бесконечный живой процесс. Сейчас я могу сформулировать ее так: мультижанровость, свобода от предрассудков и уютный андеграунд. У нас и электронная музыка, и гитарная музыка, и молодежь, и люди постарше. У всех разные профессии, разные вкусы и увлечения, но всем хорошо вместе.
Так сложилось органично. Не было четкой бизнес-концепции и прицела на конкретную аудиторию. Мы, можно сказать, очень неграмотные бизнесмены. Просто пытались сделать что-то искреннее и честное, чего нам самим не хватало.
Сейчас наш бар — точка притяжения для людей, которые горят идеями, хотят общаться, придумывать, двигать планету и созидать. Это основа. Все остальное в концепции подвижно. Мы не загоняем себя в рамки, никогда не стоим на месте, придумываем новые форматы, экспериментируем.
По большому счету, у нас никогда не знаешь, чего ожидать. И в этом фишка. Ты можешь прийти, а тут спокойный джазовый вечер. Можешь прийти в другой день, а в баре техно. Свадьба, брейк-данс-баттл, открытие выставки, шахматы — может быть все, что угодно. Я сам не перестаю удивляться, как по-разному раскрывается наше пространство и сколько еще можно всего придумать.
Так сложилось органично. Не было четкой бизнес-концепции и прицела на конкретную аудиторию. Мы, можно сказать, очень неграмотные бизнесмены. Просто пытались сделать что-то искреннее и честное, чего нам самим не хватало.
Сейчас наш бар — точка притяжения для людей, которые горят идеями, хотят общаться, придумывать, двигать планету и созидать. Это основа. Все остальное в концепции подвижно. Мы не загоняем себя в рамки, никогда не стоим на месте, придумываем новые форматы, экспериментируем.
По большому счету, у нас никогда не знаешь, чего ожидать. И в этом фишка. Ты можешь прийти, а тут спокойный джазовый вечер. Можешь прийти в другой день, а в баре техно. Свадьба, брейк-данс-баттл, открытие выставки, шахматы — может быть все, что угодно. Я сам не перестаю удивляться, как по-разному раскрывается наше пространство и сколько еще можно всего придумать.
Часто слышу, что тренд на мультиформатные площадки — следствие кризиса, а не креативности. Потому что классический бар или клуб просто не вывезет по финансам в нынешних обстоятельствах. А ты об этом рассуждаешь так, будто это вовсе не бизнес, а свободное движение вследствие творческого порыва. Это действительно так и есть?
Я понимаю эту тенденцию. Но я бы назвал этот тренд не мультиформатностью, а тягой закрывать план и делать события ради событий в надежде, что выстрелит хоть что-то. Когда ты начинаешь делать в одном месте и концерты, и лекции, и стендапы, и кальяны, это похоже на отчаянное желание привлечь любую аудиторию. Неважно, останется ли она с тобой и действительно ли она оценит твою концепцию. В таких местах люди приходят не в место, а на конкретный движ и вряд ли становятся постоянниками. Времена, конечно, тяжелые, и все вольны справляться по-своему, но я надеюсь, что нам не придется к этому прибегать. Думаю, что можно делать круто и востребовано, но при этом оставаться верными себе. Кроме того, у нас в первую очередь место про людей, про комьюнити, поэтому такой концепт просто не сработает.
Например, у нас есть «Самые грустные вечеринки». Я еще пять лет назад всем предлагал сделать в других барах, но не удавалось. Формат, на первый взгляд, нетипичный, но очень простой в реализации. И он стал нашей «фишкой». Потому что людям надоело бесконечное веселье. Хочется иногда просто грустно посидеть, поплакать. Я думаю, что нужно ориентироваться не на необходимость с точки зрения бизнеса, а необходимость с точки зрения того, что нужно городу и людям.
До того, как открылся бар, мне было грустновато в Екатеринбурге. Я не чувствовал здесь возможностей для реализации: мало чего происходит, все одно и то же, день сурка бесконечный. Даже думал о переезде в Питер (уже передумал). Сейчас мы стараемся добавить в культурную жизнь что-то, чего нам самим не хватало в городе. Даем людям возможность экспериментировать, удивлять и удивляться.
До того, как открылся бар, мне было грустновато в Екатеринбурге. Я не чувствовал здесь возможностей для реализации: мало чего происходит, все одно и то же, день сурка бесконечный. Даже думал о переезде в Питер (уже передумал). Сейчас мы стараемся добавить в культурную жизнь что-то, чего нам самим не хватало в городе. Даем людям возможность экспериментировать, удивлять и удивляться.
Насколько далеко вы готовы зайти в своих экспериментах? Есть форматы, которые для вас точно табу?
Мы реализовываем все свои самые смелые идеи и соглашаемся практически на любые мероприятия, которые нам предлагают, если это не будет противно нашему гостю. Стараемся максимально давать всем возможности для реализации площадки, но при этом ориентируемся на внутреннее чутье.
Кто отвечает за форматы? И как вы решаете, что вам подходит и не подходит?
В основном финальные решения лежат на мне. Но я всегда советуюсь с нашей классной командой: очень им доверяю. Как и в диджеинге, пытаюсь балансировать между комфортным досугом, который не сильно грузит, и умеренной интеллектуальностью и просвещением. Не сваливаться ни в попсу, ни в тяжелый артхаус.
Это видно на примере фильмов: мы показываем довольно известное кино, но в то же время какие-нибудь фильмы киновселенной Marvel мы точно не поставим. Мы крутим качественные хитовые продукты, но не попсовые, а просто популярные. Чтобы оставлять посетителям и элемент комфорта, и элемент просвещения.
Это видно на примере фильмов: мы показываем довольно известное кино, но в то же время какие-нибудь фильмы киновселенной Marvel мы точно не поставим. Мы крутим качественные хитовые продукты, но не попсовые, а просто популярные. Чтобы оставлять посетителям и элемент комфорта, и элемент просвещения.
У нас в городе очень любят говорить, во-первых, про уральскую идентичность, во-вторых, про клубно-барную культуру Екатеринбурга. Существует ли на самом деле это культура, о которой все говорят, и что она представляет из себя именно для тебя?
У нас клубов нет. Есть концертные площадки, где проходят тематические вечеринки. Есть бары. А есть заведения, где курят кальяны и включают попсу. Но классических клубов, куда ты приходишь вечером и планируешь выйти не раньше восьми утра, уже давно нет. В Питере и в Москве, например, еще остались такие. И часто приезжие диджеи не знают, как у нас принято, и могут играть слишком клубную музыку, а наши люди привыкли к чему-то иному. Я не считаю, что это плохо, просто это про другую, более подвижную в плане досуга культуру гуляния. И мне она нравится. Может, я просто такой человек, не особо танцующий. Я скорее люблю посидеть и пообщаться.
Нет желания возрождать клубную культуру?
Было пару моментов, когда казалось, что возрождаем неосознанно. Этим летом была большая вечеринка на летнике «Музея андеграунда». Подошел мужчина и сказал: «Ну и кто сказал, что умерла клубная культура? Вот же она».
Поэтому есть ощущение, что это возможно, но только иногда, в рамках отдельных мероприятий. Я не знаю, зачем возрождать то, что прошло. Мне нравится, как все есть сейчас. В целом на Урале все «по-нашему»: чуть не так, как у всех, но в этом и прикол.
Поэтому есть ощущение, что это возможно, но только иногда, в рамках отдельных мероприятий. Я не знаю, зачем возрождать то, что прошло. Мне нравится, как все есть сейчас. В целом на Урале все «по-нашему»: чуть не так, как у всех, но в этом и прикол.
Мне кажется, уральский современный формат всегда был чем-то средним между баром и клубом. Причем баром, в котором необязательно пить, и клубом, в котором необязательно танцевать.
Наша культура действительно больше клубно-барная, и она скорее про общение и времяпрепровождение. Бар как «третье место». Мне рутина очень не нравится. В этом, наверное, еще проблема клубов, потому что там примерно один и тот же сценарий каждый раз. А поскольку мы делаем бар «как для себя», появилась многоформатность: хочется все время чего-то нового, хочется выходить за рамки.
Даже если спросить у меня любимого исполнителя или любимый фильм, мне будет сложно ответить. Потому что для меня всегда будет любимым последнее из того, что я для себя открыл. С мероприятиями так же: хочется нового каждый раз, поэтому мы не ограничиваем себя. Мне кажется, жизнь слишком коротка, чтобы помещать себя в рамки. Или как у нас на рекламном слогане: жизнь слишком коротка, чтобы есть скучную еду. По такому же принципу жизнь слишком коротка, чтобы ходить на одни и те же вечеринки.
Может, мы, двадцатилетние, просто из другого поколения, которое уже не может понять аутентичную клубную культуру, потому что мы ее не застали. Но в Питере я часто бываю в клубах ради интереса, и каждый раз убеждаюсь, что мне это не близко.
Даже если спросить у меня любимого исполнителя или любимый фильм, мне будет сложно ответить. Потому что для меня всегда будет любимым последнее из того, что я для себя открыл. С мероприятиями так же: хочется нового каждый раз, поэтому мы не ограничиваем себя. Мне кажется, жизнь слишком коротка, чтобы помещать себя в рамки. Или как у нас на рекламном слогане: жизнь слишком коротка, чтобы есть скучную еду. По такому же принципу жизнь слишком коротка, чтобы ходить на одни и те же вечеринки.
Может, мы, двадцатилетние, просто из другого поколения, которое уже не может понять аутентичную клубную культуру, потому что мы ее не застали. Но в Питере я часто бываю в клубах ради интереса, и каждый раз убеждаюсь, что мне это не близко.
Как тебе кажется, чего не хватает в культурной жизни Екатеринбурга, а чего слишком много?
Сложно говорить, потому что мы все немного на разных планетах живем. Вот мы сидим сейчас и разговариваем в подвальчике на Воеводина, а наверху есть другой мир, он большой и разный. И конечно, мне многое не нравится. Но надо ли это убирать? Не думаю. Зато нравится другим. Мне кажется, для всего есть аудитория. А добавить можно многое, но тут нужны люди. Человеческий ресурс — самая большая палка в нашем колесе, но мы ищем решения.
За год вы очень окрепли и стали знаковой точкой притяжения для огромного количества людей. Как ты думаешь, успели ли вы уже привнести что-то новаторское в городскую культуру?
Все новое — это хорошо забытое старое. Так что не думаю. Мне сложно рассуждать про «точку притяжения» и ее масштабность. Но люди ходят к нам, значит, наверное, так и есть. Просто мы из тех, кому всегда хочется большего. В этом и сила, и слабость: с одной стороны, мы всегда к чему-то стремимся, но с другой стороны, быть в движении все время очень тяжело. Когда у нас удачно проходит мероприятие, к которому мы долго готовились, мы радуемся. Но потом наступает следующий день, и мы понимаем, что нужно идти дальше. Бесконечная гонка за чем-то лучшим. Не знаю, может, когда-то это пройдет.
Ко мне иногда подходят, выражают благодарность за то, что «Вечно Молодой» появился, и говорят, что лично им не хватало именно такого места. Понимание, что наш бар для кого-то важен, заставляет нас находить силы там, где их уже давно нет, и двигаться дальше. Люди — самое важное и ценное. Просто делать общепит нам было бы абсолютно неинтересно. А делать историю, важную для города и горожан — это круто. Раз у нас есть идеи, опыт, связи, ресурсы, инструменты, почему ими не поделиться и не сделать пользу для всех нас?
Ко мне иногда подходят, выражают благодарность за то, что «Вечно Молодой» появился, и говорят, что лично им не хватало именно такого места. Понимание, что наш бар для кого-то важен, заставляет нас находить силы там, где их уже давно нет, и двигаться дальше. Люди — самое важное и ценное. Просто делать общепит нам было бы абсолютно неинтересно. А делать историю, важную для города и горожан — это круто. Раз у нас есть идеи, опыт, связи, ресурсы, инструменты, почему ими не поделиться и не сделать пользу для всех нас?
Фото: о’смысле.екб
