В последние годы об авангарде снова говорят много — и не только внутри профессионального сообщества. Выставки собирают толпы людей, региональные музеи работают с темой наравне со столичными институциями, а зритель все охотнее идет на сложное и «неочевидное» искусство. При этом ощущение «возвращения моды» здесь обманчиво.
Мы поговорили с тремя экспертами и пришли к выводу: к авангарду возвращаются в моменты, когда возникает потребность заново пересобрать взгляд на современное искусство. И в этом ему нет равных.
Авангард начала XX века — это не единый стиль, а поле направлений от кубофутуризма до конструктивизма, объединенных общей установкой: отказом от привычного художественного языка и попыткой выстроить новый. Это искусство не столько про отражение реальности, сколько про ее переустройство. При этом сам исторический период его существования оказался коротким — активное развитие заняло примерно два десятилетия, после чего процесс был фактически остановлен. Многие идеи остались не доведенными до конца. Возможно, поэтому к ним и продолжают возвращаться.
О том, что сегодняшний интерес к авангарду не случаен, говорит Тамара Галеева — доцент кафедры истории искусства и музееведения УрФУ и заведующая сектором русского искусства Екатеринбургского музея изобразительных искусств. По ее словам, интерес к искусству русского авангарда 1910−1920-х годов переживает очередной закономерный взлет. Этот рост, отмечает она, хорошо виден на уровне выставочной активности — от крупных проектов в Москве («Наш авангард» в Русском музее, «Татлин. Конструкция мира» в центре «Зотов» и др.) и Петербурге до региональных инициатив, в том числе в Екатеринбурге («Иван Клюн. Цветоформы. Постижение пространства» в Ельцин Центре, «Два авангарда» в ЕМИИ).
Выставка «Иван Клюн. Цветоформы. Постижение пространства» в Арт-галерее Ельцин Центра
При этом речь идет не только о внимании аудитории, но и о более прикладных вещах. В последние годы произведения авангарда чаще остаются внутри страны и становятся доступнее для экспонирования — в отличие от 1990-х и 2000-х, когда они активно участвовали в международных выставках. Но, как подчеркивает Галеева, дело не сводится к логистике: «Его философско-художественный потенциал актуален и сейчас: период существования авангарда был краток и искусственно прерван, но влияние его идей в мировой художественной практике сохраняется до сих пор».
ЗАПАЗДЫВАЮЩИЙ ИНТЕРЕС
История самого авангарда в культурной памяти складывается неравномерно. После периода активного существования он оказался вытеснен из официального художественного поля внутри страны, а затем был открыт заново — сначала за рубежом, а потом и в России.
На это обращает внимание Ольга Горнунг — заведующая отделом русского и зарубежного искусства Екатеринбургского музея ИЗО и со-кураторсокуратор выставок «Два авангарда» и «Над авангардом». Она напоминает, что «русский авангард как уникальное явление мировой культуры был заново „открыт“ не так давно: впервые о нем начали писать зарубежные исследователи в 1960-е годы, а с конца 1980-х практически ежегодно проходили выставки по всему миру».
Выставка «Над авангардом» в Музее изобразительных искусств
При этом внутри России ситуация развивалась иначе. «На родине искусство авангарда становится актуальным и востребованным широкой публикой только в последние годы, поэтому я не могу сказать, что сегодняшняя популярность — это новый виток», — говорит Горнунг. Скорее, речь идет о запаздывающем интересе, который только сейчас догоняет уже существующий мировой контекст.
И этот процесс, по ее словам, далек от завершения: «Явления, входящие в понятие русского авангарда, неисчерпаемы как для специалистов, так и для зрителей. Нам предстоит еще много открытий, и каждая выставка привносит что-то новое». Отсюда и изменение кураторских подходов: выставки все чаще становятся исследованием, а не просто показом уже знакомого материала.
Эту мысль продолжает и Тамара Галеева, отмечая, что современные экспозиции становятся более сложными по структуре: в них появляются исследовательские акценты, визуализируются забытые события, реконструируются утраченные элементы. Авангард в таком формате перестает быть набором узнаваемых работ и снова воспринимается как живой процесс.
СИМПТОМ ВРЕМЕНИ
Однако объяснить рост интереса только институциональными или историческими причинами недостаточно. Важно и то, как меняется сам контекст, в котором этот интерес возникает.
Галина Шубина — искусствовед и сокуратор выставок «Два авангарда» и «Над авангардом» в Екатеринбургском музее ИЗО — предлагает смотреть на это шире. По ее мнению, «всплеск интереса к авангарду сегодня — это не столько тренд, сколько симптом времени». Авангард изначально формировался в эпоху резких сдвигов, когда привычные системы координат переставали работать, и искусству приходилось искать новый язык.
Выставка «Два авангарда» в Музее изобразительных искусств
Сегодняшняя ситуация во многом перекликается с этим опытом. «На определенных исторических этапах обращение к его наследию приобретает особую остроту, становясь напоминанием о том, что подлинное творчество всегда преодолевает возводимые вокруг него рамки», — говорит Шубина. То есть интерес к авангарду можно рассматривать как реакцию на ощущение нестабильности и попытку найти инструменты для ее осмысления.
При этом важен и еще один аспект — восприятие авангарда как модели свободы. Шубина напоминает, что «более семидесяти лет назад для советских художников-нонконформистов искусство мастеров авангарда стало примером абсолютной творческой свободы, задав вектор развития целому ряду направлений второй половины XX века». Этот образ сохраняется и сегодня: авангард продолжает ассоциироваться с искусством, которое способно предвидеть будущее, ломать привычное восприятие и оставаться неудобным для любой системы.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЛИ ВСЕ ЖЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ?
В итоге разговор о «новой популярности» авангарда оказывается не совсем точным. Скорее, это очередной этап более длинного процесса — возвращения к тому, что изначально не было завершено.
Это проявляется и в выставочной практике, и в исследовательской работе, и в зрительском интересе. Авангард сегодня — это способ смотреть на настоящее через эксперимент, через сомнение, через попытку выйти за пределы привычного восприятия.
Как заключает Тамара Галеева, «это не просто короткий модный тренд, а постоянное развитие и углубленное изучение». И в этом смысле возвращение к авангарду — это попытка продолжить разговор, который однажды был прерван, но так и не закончился.