Сирень и война, супергерои и биографика

Книжный блогер Илья Федоров собрал для нас самые интересные новинки, которые появятся на полках в июле: от миллениальской прозы до философии постмодерна, от истории мельника XVI века до артбука с петербургскими трамваями.

Сквозь глубокий синий лес, мимо болота, из которого выглядывают любопытные нутрии, в свете закатного солнца едет пустой трамвай под номером 43. И смотреть на это удивительно хорошо.

Это картина петербургского художника Павла Назима, которая так и называется «Трамвай на воле». Подпись к ней гласит:

Таких картин в новой книге художника «Биографика» очень много (все же артбук довольно увесистый — 172 страницы). Возможно, ты видел картины Павла Назима в интернете (тут проще загуглить) и тогда знаешь, насколько приятно их рассматривать, особенно когда за окном бесконечные летние грозы. В «Биографике» каждая картина дополнена небольшим текстом о том, как она писалась, а также размышлениями художника о природе, времени, свободе и предназначении человека.

Очень советую пополнить свою библиотеку этой книгой, как и предыдущей работой Павла Назима — «Природоведение».

Так уж сложилась, что гуманитарная мысль на разных этапах своей многовековой истории была вынуждена объяснять самой себе: почему я вообще существую? Но если, например, для историка или литературоведа такая постановка вопроса — явный симптом кризиса, то для философа все как старом меме: «В первый раз, да?»

Философия со времен Сократа немыслима без вопроса: «Зачем философия?». Это фундаментальный вопрос. И в своем цикле лекций французский философ и один из главных теоретиков постмодерна Жан-Франсуа Лиотар дает свой вариант ответа.

Казалось бы, зачем постоянно вопрошать одно и то же? Неужели за две с половиной тысячи лет ответ не был найден? Лиотар отвечает: «Мы каждый раз начинаем философствовать с нуля, поскольку каждый раз объект нашего желания утрачен». Что же это за «объект желания»? Согласно Лиотару, это неистребимое желание обрести единство. Единство утрачено, и мы чувствуем его нехватку. Философия начинается из нехватки.

Если думаешь, что на этом все закончилось и ответ найден, то ничего подобного — Лиотар с этого начинает. И если уж философ начинает с нуля, то и читатель может начать без подготовки, верно? Верно же? По крайней мере можно попробовать.

Название этой книги может, как увлечь, так и оттолкнуть читателей. Меня увлекает. Но еще более привлекательной мне кажется сама история, которую рассказывает Карло Гинзбург.

Представь: 1599 год, Италия, деревня Монтереале. Инквизиторы арестовывают мельника по кличке Меноккио и везут на допрос. Официальное обвинение — распространение ереси и богохульство. Приговор — сожжение на костре. От всей этой истории осталось несколько протоколов допросов, которые достаточно точно фиксировали вопросы инквизиторов и ответы мельника. Больше ничего.

История Меноккио — одна из тысяч. До Гинзбурга никто из историков ей не интересовался. Но Карло Гинзбург не просто вынимает ее из небытия, он ставит себе непосильную задачу: по крупицам восстановить сознание деревенского мельника. Он концентрируется на внутренней жизни одного человека и тем самым открывает новое направление в науке — микроисторию. Через сознание одного конкретного мельника Гинзбург выстраивает цельный облик эпохи.

Стоит сказать, что Меноккио — не совсем обычный мельник. Это самобытный мыслитель, который своим умом дошел до многих интересных идей. Например, он считал, что весь мир родился из хаоса, в котором, «как сыр из молока, возникли черви ставшие ангелами. Среди них был и Бог…». От своих взглядов на суде Меноккио не отказался.

Книга была переиздана за несколько месяцев до смерти Карло Гинзбурга. Он ушел в июне этого года в возрасте 87 лет. Советую прочитать, если хотите прикоснуться к наследию великого историка. Надеюсь переизданий и новых переводов будет больше.

В 1921 году девятилетняя Ёнэко приехала во Владивосток к своей тете Ясу, которая была замужем за русским инженером Кузьмой Серебряковым. Ёнэко полюбила Владивосток и осталась здесь на 17 лет. Она получила русское имя Нина, училась в японской школе, женской гимназии, Дальневосточном университете и вышла замуж за настоятеля буддийского храма. Здесь она родила своего первенца.

А затем наступила эпоха Большого террора и Вторая мировая война. В 1937 году после ареста мужа (который, к счастью, продлился недолго) Ёнэко вместе с семьей уехала из СССР в Маньчжурию. В августе 1945 года ее муж пропал без вести после воздушного налета. А Ёнэко оказалась переводчицей в лагере японских военнопленных…

Уже из этого краткого пересказа понятно, что жизнь Тоидзуми Ёнэко напоминает сюжет романа-эпопеи или исторического сериала. Но «Сирень и война» интересна не только этим. Не менее важно, как она написана.

В прозе Тоидзуми мы видим свойственную японской прозе отстраненность и приглушенность эмоций. Добавьте к этому перевод (еще один отдаляющий фактор) и временной разрыв в 20 лет между автором и происходящими событиями — и получится удивительной глубины и плавности текст о тяжелой, страшной жизни. Действительно, для русскоязычного читателя мемуары Тоидзуми Ёнэко уникальны и по содержанию, и по форме.

Больные, которые выходили на теплое солнышко во внутренний двор, швыряли на землю зимнюю одежду и рыдали во весь голос, обратившись к небу. Наверное, от восторга и радости, что удалось выжить и встретить весну. Если даже продолжаются страдания, сам факт того, что ты живешь, — уже наивысшая радость.

Если в будущих учебниках литературы будет глава о «темных двадцатых» и миллениальской прозе, то сборник рассказов Ивана Бевза «Супергерои для грустных» будет в ней одним из ярких примеров, образцом направления.

Давай сделаем чек-лист по миллениальской прозе и сравним со сборником Ивана Бевза:

Отсылки к поп-культуре — чек. Почти в каждом рассказе герои приобретают суперсилы. Например, охранник «Магнолии» становится Флэшем.

Ностальгия по прошлому и автобиографизм — чек. Тех читателей, которые родились в 90-е, рассказы Бевза вернут в детство и в те самые мечты о супергероях («Когда вырасту, стану Человеком-пауком!»)

Растерянность и непонимание, как жить эту взрослую жизнь — чек. Сама идея дать обычным людям побыть супергероями в реальном мире и посмотреть, что будет — об этом.

Травмы и душевные переживания — чек. Хотя письмо Бевза нельзя назвать автофикциональным. Он пишет в совершенно другом ключе. Порой максимально объективно: например, в сборнике есть пьеса, состоящая по большей части из одних ремарок. Однако и здесь чувствуется травмированность и внутренняя пустота героев.

У этой книги есть своя четкая аудитория — поздние миллениалы, ровесники самого Ивана Бевза, мельком заставшие девяностые и навсегда сохранившие в детских воспоминаниях приметы того времени: сериал «Зачарованные», мультфильм про Человека-паука по НТВ или жвачку «Турбо». По всему тексту разбросаны пасхалки, которые считает каждый миллениал и которые разблокируют давние воспоминания. При этом книгу будет интересно читать и другим поколениям: она многое проясняет не только в миллениалах, но и в том, что происходит в России здесь и сейчас.

Мы прекрасно знаем, что книги делают люди, влюбленные в книгоиздание, реальные фанаты своего дела. И вот что замечательно — эта бесконечная любовь к книге уместилась в совсем небольшую, но совершенно искрометную, детскую книжку «Большое книжное приключение», которую написала Стефани Верне, а проиллюстрировала Камий Де Кюссак.

Это книга о книжном мире и о том, каково это — быть издателем. В ней показан весь путь книги: от авторских черновиков до работы с макетом и распространения книги по магазинам и библиотекам. И поверь, здесь не упущена ни одна деталь. Ребенок узнает, что делает технический редактор, зачем книге корректор, чем занимается полиграфист и, (о чудо!) что происходит с книгой после того, как ее напечатали. Кажется, никто и никогда не рассказывал детям так живо о работе книжного распространителя, маркетолога и пиарщика.

Эту книгу нужно показывать. Потому что сама ее форма дает возможность увидеть книгу изнутри. Обойдемся здесь без технических терминов — откроешь и все увидишь.

Конечно, эта книжка предназначена для детей постарше, ребенку до десяти лет читать ее, возможно, будет сложновато. Поскольку книга совмещает цельный увлекательный рассказ о книге с мини-энциклопедией. Кстати, книга адаптирована под российский книжный рынок. Так что, как бы банально это не звучало, будет интересна и детям, и взрослым. Лично я узнал кучу всего нового.